23:11 

24.03.2009 в 18:59
Пишет Волшебница Лу:

Зависимость - Часть 7
Название: Зависимость
Автор: Волшебница Лу
Гамма: Yondi-chan
Пейринг: Наруто/Саске
Жанр: драма, яой, романс детектив =P
Рейтинг: для этой части - PG 15
Дисклаймер: *вытирает глаза платочком*
Статус: в процессе
Предупреждения: ООС, АУ.

www.diary.ru/~4Hokage/p56026909.htm
www.diary.ru/~4Hokage/p56551945.htm
www.diary.ru/~4Hokage/p61344634.htm
www.diary.ru/~4Hokage/p61989028.htm
www.diary.ru/~4Hokage/p62830670.htm
www.diary.ru/~4Hokage/p63668430.htm


Самое сложное всегда – это расслышать истину в шуме сливающихся голосов сердца и рассудка. Наруто понял это, сидя на скамейке в сквере, разбитом вокруг клиники Цунаде.
Выйдя из студии, он поехал прямо туда, надеясь, что успеет перехватить Саске прежде, чем тот уедет. Когда он почти вбежал в приемный покой и поинтересовался, где можно найти Цунаде, милая девушка, на вид ненамного старше его самого, сидевшая за конторкой в регистратуре, вежливо сказала, что Цунаде-сама «передавала ему привет», и велела сказать, что он «получит своё сокровище не раньше пяти».
Наруто ждал Саске, рассеянно рассматривая яркие цветы на клумбе перед собой. Их яркие лепестки и блестящие, точно вощёные, листья казались ему искусственными и безжизненными. Почему-то многое, что раньше казалось правильным и естественным, теперь стало глупым и до приторности наивным.
Он думал, что встреча с Саем поможет ему почувствовать себя свободнее – он жаждал получить от художника подтверждение, что кому-то небезразличен, хотел, чтобы ему отдали часть тепла, нежности и заботы, в которых он так остро нуждался. Раньше всё было именно так – он прощался и уходил, унося с собой чувство того, что нужен и любим. Может, ему просто так казалось?
В этот раз всё было иначе. Не было привычного легкого пьянящего ощущения, которое обычно оставалось после близости, не было душевной истомы и ощущения легкого, воздушного счастья. Наоборот – сердце рвало ощущение гадливости к самому себе и отвращение к собственному малодушию.
«Зачем я к нему поехал? - подумал он, запрокинув голову и разглядывая чистое светло-голубое небо. – Чувствую себя последней сволочью. Докатился…»
Высоко в небе медленно двигался похожий на серебристую точку самолет, оставляя за собой постепенно расползающуюся белую полосу.
Наруто прищурился.
«Кого я обманываю? Я сошелся с ним только потому, что мне нужно было… Нужно…»
…Забыть?
Чувство вины рвануло душу, выворачивая её наизнанку, выдирая старательно спрятанные воспоминания и мысли.
Первый разговор, первый смех, первый поцелуй, первое робкое касание – всё пустое, бессмысленное, наигранно трогательное. Он только делал вид, что смеется, притворялся, что целует, что касается так нежно потому, что любит. Играл в любовь, создавая самому себе иллюзию её постоянного присутствия – счастливой и беззаботной, самой первой, неповторимой. Той, что навсегда осталась бы в памяти.
Он улетел в Европу, а самая первая, настоящая любовь, та, что запомнилась одним-единственным, в спешке украденным поцелуем, осталась на островах – медленно умирать на съемной квартире, в доме, похожем на раскрашенную картонную коробку. Он думал, что избавился от противоестественного, ненужного, такого болезненного чувства, а оказалось, что оно стало в сотни раз сильнее.
Наруто сильно стукнул кулаком по деревянной скамье, стискивая зубы.
Мерзавец. Сволочной ублюдок. Распоследний сукин сын.
Как можно было надеяться, что всё пройдет, и поверить в это, задавив тоску бесконечной бессмысленной суетой? Как наивно было думать, что Саске можно кем-то заменить…
…А Сай?
Спокойный, понимающий, ставший уже почти своим человек, который любит, заботится, беспокоится, ждёт… Единственный, с кем не нужно притворяться. То есть не нужно было – до недавнего времени.
С ним легко – он не отталкивает, он деликатен, не лезет в душу, не требует полной искренности, уважает право любовника на свой собственный, только ему принадлежащий мир. И это здорово, это так редко теперь встречается, к этому хочется вернуться, это и есть – свобода и независимость...
…А Саске?
Раньше с ним было тяжело, а сейчас стало совсем невозможно. Не только потому, что он ещё больше замкнулся в себе. Просто Наруто стало совершенно ясно, что забыть его не получится. Можно до одури твердить себе, что он – просто друг, что он абсолютно и бесповоротно гетеросексуален, что даже если что-то получится, это будет… экспериментом. И вероятность успешного исхода чертовски мала. А в результате они потеряют друг друга. Стоит ли рисковать?
Наруто закрыл глаза и глубоко вздохнул.
Ну и что делать? Оставить всё, как есть? Продолжать встречаться, а спать, черт возьми, с Саем потому, что это лучше, чем остаться одному? Каждый раз, улыбаясь Саске, чувствовать, как всё внутри выворачивается наизнанку? Снова и снова, неделю за неделей, разрывать себя, отдавать тело одному, а агонизирующую душу - другому?
И что? Что дальше?
Придурок. При-ду-рок.
- Эй.
Наруто подскочил от неожиданности и распахнул глаза.
- Что...?
- То, - передразнил его Саске, останавливаясь рядом со скамейкой. – Ты что тут делаешь?
- Трамвай жду, - сердито отозвался Наруто.
- А-а. Ну, жди.
В ответ – тоскливый вздох и укоризненный взгляд грустных голубых глаз.
Саске сунул руки в карманы небрежно расстегнутой светло-серой куртки, встряхнул волосами, откидывая с лица четкие острые пряди. Прищурился, разглядывая след самолета, который уже превратился в едва заметную широкую полосу.
- У нас дома нет еды, - сказал Наруто, наблюдая за тем, как он морщится, словно от головной боли. – Я подумал… Ты нормально себя чувствуешь?
- Нормально, - сквозь зубы пробормотал Саске. – Голова опять кружится.
Наруто оценивающе посмотрел на него, потом рывком поднялся со скамейки и нахмурился.
- Точно всё в порядке?
- Узумаки…
- Понял. Мы пойдем есть?
- Да.
- Куда?
- Куда хочешь.
Наруто задумался. Он немного знал этот район, и припомнил, что недалеко от клиники находится небольшая уютная пиццерия.
- Идем, - сказал он, тоже сунув руки в карманы куртки и поежившись.
От скамейки до ворот – пятьдесят шесть шагов. От ворот до пешеходного перехода – сто тридцать пять. Дорога шириной в двадцать шагов, а тротуар – в четыре.
Считать шаги, заглушать появляющимися в уме цифрами беспокойные мысли – иногда это помогает собраться, а сейчас как раз необходимо взять себя в руки. Наруто старательно заглушал ненужные эмоции и навязчивые идеи, загоняя их в глубины сознания. Путаница в чувствах – только его проблема, и больше ничья. Тем более, Саске, хорошо зная друга, мог по мельчайшим интонациям в изменившемся голосе понять, что с Наруто что-то неладно… Лучше уж помолчать.
Саске шел чуть позади, и разговаривать было неудобно. Это значительно упрощало задачу; это, да ещё то, что он всем своим видом показывал, что совершенно не настроен на разговоры.
Поворот направо, и ещё двести шестьдесят два шага по прямой. Три ступеньки. Прозрачная дверь.
Девушка с гладко зачесанными волосами, одетая в форменный бордовый жилет, белоснежную рубашку и черные брюки, приветливо улыбнулась.
- Добрый день, вам столик в зале для некурящих?
- Да… - начал Наруто и запнулся.
Саске же теперь курит. Точно.
- Нет, - поправился он. – Если можно…
Очередная улыбка – не вышколенная, а вполне искренняя. Как будто она и вправду рада их видеть.
- Разумеется. Сюда, пожалуйста.
Они прошли в небольшой зал. Дубовые панели на стенах, отдельные эркеры для каждого столика, приглушенный мягкий свет, излучаемый по-домашнему уютными лампами с разноцветными абажурами – всё это создавало ощущение, что они пришли не в ресторан, а к кому-то в гости.
Улыбчивая девушка исчезла куда-то, а через секунду появилась вновь, неся в руках тяжелые кожаные папки с меню.
- А здесь мило, - заметил Саске, удобнее устраиваясь на мягком стуле.
Наруто фыркнул, вызвав его подозрительный взгляд.
- Что тебя рассмешило?
- Да ничего, - Наруто открыл меню и принялся листать плотные страницы. – Просто странно от тебя это слышать. Непривычно, я бы сказал.
- Что именно?
- Что тебе что-то кажется «милым».
- Мне много что кажется… милым. Только я не всегда считаю нужным говорить об этом, вот и всё.
Наруто грустно усмехнулся.
- Понимаю.
- Я знаю, - Саске неожиданно улыбнулся. – Знаю, что понимаешь. Спасибо.
Улыбка была совершенно неожиданной – теплой, даже немного… извиняющейся?
Наруто недоуменно уставился на него, но Саске быстро опустил взгляд, перелистывая меню.
- А… - начал было Наруто, но тут его прервала появившаяся официантка.
Они сделали заказ, и, как только девушка отошла, одновременно повернулись друг к другу.
- Мне жаль, что так получилось, - сказал Саске, задумчиво глядя в его глаза. – Утром. Я сорвался на тебя, хотя ты был ни в чем не виноват. Просто я иногда… В общем…
Наруто стало смешно.
- Саске, - сказал он, против воли улыбаясь. – Не извиняйся, ты вообще не умеешь этого делать. Всё нормально. Я, вообще-то… лезу к тебе слишком. Кажется, я когда-то так уже говорил, да? В любом случае, из...
- Вот тебе точно не за что извиняться, - перебил его Саске. – Слушай, давай поговорим о чем-нибудь другом. О какой-нибудь ерунде, как раньше.
- О чем ты хочешь поговорить?
Саске нетерпеливо ерзнул на стуле, глядя в стену поверх головы Наруто.
- О чем угодно, - сказал он. – Давай представим, что ничего не изменилось. Только на сегодня, на этот вечер. Давай не будем говорить о моей семье, о компании, об интригах, документах, деньгах… Не хочу всего этого. Ты сейчас скажешь, что я пытаюсь сбежать от реальности, что я не должен этого делать, что мне нужно просто принять, смириться и идти дальше, что я должен перебарывать себя, должен быть сильнее, или что там обычно говорят в таких случаях? Я буду, только не сейчас. Я почти не сплю, из меня сегодня выкачали немерено крови на анализы, я со вчерашнего дня ничего не ел и, если мне через пять минут не принесут мой салат, я упаду в голодный обморок.
Он говорил ровно и очень спокойно, по давней привычке поставив локти на стол и сцепив пальцы рук. Только, даже сцепленные, они сильно дрожали.
- Как скажешь, - улыбнулся Наруто. – Хочешь, я расскажу тебе про Европу?
- Расскажи.
И Наруто начал рассказывать. Про то, что там всё другое: люди, машины и дороги, горы и леса, дома и даже небо. Про алые цветы, названия которых он не знал. Про теплые, угольно-черные ночи. Про дождь и про знаменитую на весь мир башню, которая, оказывается, была когда-то воротами для Всемирной выставки. Про мощеные черным камнем узкие улочки готического квартала. Про горячий шоколад, про реку со странным названием Сена, про соборы и площади, про запах свежих вафель и гриб трюфель.
Саске слушал, и руки у него уже почти не дрожали.
Принесли еду – громадную золотистую пиццу для Наруто и глубокую миску с салатом для Саске.
- Ты лопнешь, - сказал Саске, оценивающе посмотрев на пиццу, которая занимала чуть ли не полстола. – Ты лопнешь, и мне придется объяснять всем, что ты погиб от обжорства. В неравной борьбе с «Маргаритой».
- Не-а,- пробормотал Наруто, проигнорировав вилку и нож, и рукой подцепляя треугольный кусок. – Не с ней!
- М?
- Эфо фефыре фыра, - проговорил Наруто с набитым ртом. – Фофеф фуфофек?
- Давай.
Это было действительно похоже на попытку сбежать от реальности. Наруто уже не помнил, когда в последний раз они сидели вот так – болтали ни о чем, смеялись и ели пиццу с широкого деревянного круга с отметинами от ножа. Пожалуй, это было больше, чем четыре месяца назад… И сейчас Наруто казалось, что этот вечер словно вырван из чьей-то чужой жизни.
Ну и пусть из чужой. Ну и ладно. Ну и хорошо.
Зато можно хоть на несколько минут забыть о том, что привычный мир крошится на глазах, рассыпаясь грудой обломков, а на его месте вырастает что-то жуткое, жестокое и мрачное, о чем ни один из них не имеет ни малейшего представления. Действительно, можно забыть о компании, о сумасшедшей гонке за деньгами и властью, которая, по сути, была гонкой на выживание.
Это помогает. Правда, помогает…
Почему-то с Саем не получилось забыться, а с Саске это произошло моментально. Как так получается, что совместное поедание пиццы может сблизить гораздо больше, чем секс?
Здорово, что они все-таки зашли в этот ресторанчик с мягкими удобными стульями и лампами в разноцветных абажурах. Непонятно, в мягком теплом свете ли дело, или во вкусной еде, или в том, что игра незаметно перенеслась в реальность, но Наруто вдруг почувствовал, что лопнул барьер, разделявший их с того самого момента, когда они впервые встретились после лета. Лопнул, разлетелся в стороны мыльными брызгами, и от него ничего не осталось.
- Тебе понравилось путешествовать? – вдруг спросил Саске, разрезая последний кусок пиццы на две половинки.
- Конечно, - не задумываясь, ответил Наруто. – Разные города, разные дороги, но всегда было что-то новое. Это здорово. Надо будет съездить как-нибудь ещё... Ты поедешь?
- А?
- Поедешь со мной?
- Куда?
- Куда-нибудь. – Наруто вздохнул и потянулся к «молнии» на толстовке, расстегивая её. – Летом. Или весной, не знаю. Говорят, весна – совершенно особенное время года. Весна и осень. А может, ты подлечишься, и мы уедем? Ну её, эту школу...
Саске улыбнулся, собираясь ответить, но тут его взгляд непроизвольно скользнул на обнажившуюся шею Наруто.
Сердце, кажется, съёжилось в неровно пульсирующий комок.
Чуть повыше ключицы на медово-загорелой коже выделялась синевато-серая округлая отметина.
И Саске совершенно точно знал, кто её оставил.
Откуда-то из глубины сознания выплыло что-то темное, огнем разлилось по венам, опаляя тело холодной яростью, заставляя сильно сжимать кулаки. Было больно – чудовищно, невыносимо больно где-то глубоко внутри, это ощущение рвалось наружу, формируясь в острое желание причинить такую же боль Наруто, дать ему почувствовать то же самое. Ударить. Увидеть его кровь, а лучше – его слёзы.
...Предатель.
Саске помотал головой и уставился на картину, висевшую на стене справа от них. Главное – успокоиться. Наруто ведь сам сказал – они просто друзья. Так что он имеет полное право спать с Саем. То есть, встречаться с Саем, и позволять ему оставлять на своей шее засосы – это ведь в порядке вещей у влюбленных, не так ли? Надо же, а ведь он почти поверил в то, что всё может быть… иначе. Так, как мечталось.
Как можно было быть таким наивным?
Наруто ведь всегда говорит то, что думает - раз он сказал «лучший друг», хрен тебе, Саске, а не чистая любовь. Чистая любовь – лживому ублюдку с неестественной улыбкой и колкими черными глазами. А ты - «лучший друг и почти брат».
Это как приговор: обжалованию не подлежит.
Наруто дожевал пиццу и недоуменно уставился на друга.
- Так что? Поедем? Э-эй!
- Нет, - отрывисто сказал Саске, поднимаясь. – Извини, мне нужно пройтись.
- Давай, - покладисто согласился Наруто, вытаскивая из кармана висящей на стуле куртки кошелек. – Сейчас, я заплачу, и пойдем.
- Нет.
- Что значит «нет»?
- Нет – значит, нет, Узумаки, - прошипел Саске, срывая со спинки стула свою куртку. – Знаешь такое слово? Я не хочу, чтобы ты со мной шел. Не хочу тебя сейчас видеть. Вообще не хочу, это понятно?
Наруто молча смотрел на него.
- Ты чего? – спросил он наконец. – Что случилось-то, ты можешь объяснить? Я что-то сказал? Если дело в этом, то извини.
- Прекрати извиняться.
- В чем дело, ты можешь сказать?
- Ни в чем. Просто оставь меня в покое.
- Вот как? – протянул Наруто. В глазах у него загорелись нехорошие синие огоньки, явный признак того, что он злится. – Значит, ни в чем, Саске? Ты просто так решил истерику устроить, да? Чтобы жить было интереснее? Знаешь, я понимаю, что тебе сейчас хреново, правда понимаю. И стараюсь не обращать внимания на твоё… переменчивое настроение. Но ты можешь хотя бы объяснить, что происходит? Что я сделал такого?
- Ничего, - зло ответил Саске. Он понимал, что перегибает палку, но остановиться уже не мог. – Ничего такого, что я мог бы поставить тебе в вину. Просто я не хочу сейчас тебя видеть, ясно? Я ошибся, когда считал, что могу доверять тебе. Ты ничуть не отличаешься от остальных. Знаешь, почему ты помогаешь мне, Наруто? Ты думаешь в первую очередь о себе. Ты привык, что я рядом, и не хочешь, чтобы в твоем стабильном золотом мирке что-то менялось. Тебе удобно так жить, а если со мной что-то случиться, твой жалкий спокойный мирок даст трещину, верно? Тебе придется искать кого-то на замену, а это лишние хлопоты, которых тебе хочется избежать. Я тебе нахрен не нужен, тебе нужно только, чтобы всё оставалось так, как тебе нравится. Чтобы вокруг всё соответствовало твоему представлению о счастье. Только я не хочу быть… декорацией. Тем более что у тебя теперь есть этот… - он проглотил вертящееся на языке ругательство, - … Сай.
Наруто выглядел так, будто в любой момент готов его ударить.
- То есть, ты считаешь, - медленно сказал он, очень четко выговаривая каждое слово, - что я помогаю тебе, потому что мне так удобно? Потому, что забочусь только о себе? И при этом мне плевать на тебя, так, что ли?
- Догадливый, - фыркнул Саске. Ему уже почти хотелось, чтобы Наруто его ударил. Тогда можно ударить в ответ, выплеснуть клокочущую в крови злость, оправдываясь тем, что первый удар нанес не он. Но Наруто не ударил. Только сильно сжал побелевшие от ярости губы.
- Если хочешь идти – иди, - сказал он, кивая в сторону двери. – Я не собираюсь тебя удерживать. Давай, иди, Саске, раз тебе так не хочется быть частью… А, твою мать, с тобой разговаривать бесполезно. Иди.
Саске не ответил, даже не взглянул на него. Обогнул стол, быстрым твердым шагом прошел к выходу.
Через секунду негромко и мелодично звякнул колокольчик, задетый открывающейся дверью.
Наруто медленно выдохнул, опустился на стул и обхватил голову руками.
***
Холодный ветер немного успокоил его, хотя внутри всё словно кипело, и хотелось дать выход бушующим эмоциям. Саске быстро шел вперед, не разбирая дороги, сворачивал на полутемные улицы, петляя по незнакомому району. Ему было всё равно, куда идти – лишь бы двигаться вперед, постепенно чувствуя, как утихают ярость и боль.
«И что со мной такое? – грустно подумал он, зябко кутаясь в тонкую куртку и подняв воротник. – Почему я так реагирую на это? Всего лишь синяк…»
Ну да, всего лишь синяк. Всего лишь доказательство того, что у Наруто с этим скользким типом «всё серьезно».
Саске поежился и пошел быстрее.
И ведь Наруто сам сказал, что он с Саем «встречается». Не солгал, не стал увиливать, придумывать оправдания, просто честно признался. Надеялся на понимание. А что получил?
«Я ревную, - подумал Саске, сильно поддав ногой попавшуюся на пути смятую алюминиевую банку. – Я ревную его к этому… уроду. И ненавижу за это их обоих, но ничего не могу с этим поделать. Проклятье…»
Банка, прозвякав по сырому асфальту, остановилась и теперь поблескивала тусклым боком в свете единственного горевшего фонаря. На дороге тут и там виднелись лужи – видимо, недавно проехала поливальная машина. Саске, не глядя под ноги, шел вперед, то и дело чувствуя, как прикасаются к коже намокшая ткань брюк.
Комок смутных эмоций, неясных, перебивающих друг друга чувств и ощущений, неожиданно слился воедино, воплотившись в простую до болезненности мысль, прошившую его тело электрическим импульсом.
«Я люблю Наруто».
Саске непонятно почему захотелось смеяться.
Раньше он запрещал себе даже думать об этом, безжалостно забивал любые намеки на ревность, на проявление подобных мыслей, а сейчас почему-то чувства вырвались из-под контроля, и он никак не мог взять в толк, отчего это произошло.
Люблю. Люблю. Люблю.
Как снежный ком – всё усиливаясь, лавинообразно, сметая все барьеры и запреты.
Люблю его. Его руки, его глаза, его улыбку, его голос, и то, как он кусает губы, когда о чем-то задумывается.
Только теперь это неважно. Можно сойти с ума от этой любви, можно захлебнуться ею, это уже ничего не изменит.
Люблю.
Он негромко рассмеялся, чувствуя, как в горле ворочается горячий комок.
Да иди ты к чёрту со своей любовью. Теперь она ничего не стоит. Столько возможностей упущено, столько моментов, когда можно было сделать что-то, что позволило бы статьближе к Наруто. Сломать барьер самому, а не ждать, пока любовь станет почти одержимостью, превратится в болезнь, в зависимость от того, кого любишь.
Наруто ведь всегда был рядом, был постоянной величиной в жизни. Саске и в голову не могло прийти, что однажды он будет близок к тому, чтобы потерять его. Отталкивал его от себя, всё ощутимее отдаляясь. И чувствовал, что чем больше отдаляется, тем сильнее его тянет обратно. Он боялся этого.
А когда Наруто сказал про Сая, Саске не сразу понял, о чем он говорит. Не поверил, считая, что этого просто не может быть, это каприз, мимолетное увлечение, летний роман, который исчезнет, как только первый осенний лист коснется пожухлой травы. И осознал всё в полной мере, только увидев синевато-серую тень на его шее.
Это значит, что они действительно... вместе? Конечно, да.
Саске остановился, нащупал во внутреннем кармане куртки пачку сигарет и зажигалку, и закурил, глубоко вдыхая серый горьковатый дым.
Нужно успокоиться и подумать, что делать дальше. Нужно вернуться домой, в смысле, к Наруто домой, и как-то перед ним извиниться. Нужно найти такие слова, чтобы он ни о чем не догадался. Привыкнуть к мысли о том, что он выбрал Сая, и, похоже, вполне с ним счастлив. Приучить себя к тому, что он – лучший друг, и не больше, к тому, что иначе просто быть не может. Как-то пережить это. Найти силы отпустить. Двигаться дальше, бороться с болезнью, разобраться в убийстве родителей, найти брата, выяснить, что происходит в компании…
Он курил, и комок, сдавивший горло и пережавший спазмом голосовые связки, понемногу рассасывался.
Вокруг было тихо, от темных громад бетонных зданий по обеим сторонам узкой дороги не доносилось ни звука. Их глухие стены освещались тусклыми мертвенно-бледными фонарями, свисавшими с покореженных опор с провисающими проводами. Саске затушил сигарету и осмотрелся.
Окрестности напоминали промышленный район – явно не жилые здания вокруг с глухими стенами без единого окна, больше похожие на какие-то старые цеха или склады. И ни единой вывески на них, ни единого дорожного указателя.
Саске чертыхнулся, оглядываясь. Можно, конечно, вернуться той дорогой, которой он пришел, вот только… Какая это дорога?
Он быстро вернулся к перекрестку и остановился, пытаясь вспомнить, куда сворачивать.
«Вот ведь… Они все одинаковые!»
Оставалось одно – довериться интуиции. Саске вздохнул, в последний раз оглянулся и свернул на ту улицу, что уходила налево.
И, разумеется, выбрал неправильный путь.
Дорога шла между длинными строениями – они отличались от тех, что он видел раньше, тем, то выглядели окончательно заброшенными. В темно-серых, местами обрушившихся бетонных стенах зияли черные провалы разбитых окон, край дороги был усыпан гравием и осколками стекла. Было ясно, что эти здания, в отличие от предыдущих, не используются. Саске ругнулся себе под нос и собирался уже повернуть назад, когда вдруг услышал за спиной неторопливые, размеренные шаги.
Он оглянулся через плечо. По дороге за ним медленно шел человек, высокий, с завязанными в хвост темными волосами. В руке у него рыжей искрой мерцала зажженная сигарета.
Саске вздрогнул и пошел быстрее, чувствуя, как в груди начинает сильно биться сердце.
Человек, шедший за ним, тоже ускорил шаг.
Фонари горели слабо, едва освещая постепенно сужающуюся дорогу. Звук шагов гулко разлетался над ней, эхом отражаясь от асфальта и стен зданий, становился объемным, пропитывал холодный ночной воздух.
В какой-то момент Саске не выдержал, сорвался на бег, несясь по мокрой дороге вперед, прочь от преследователя. Через несколько сотен метров освещенная дорога обрывалась, упираясь в непроглядную темноту. Почему-то дальше не было фонарей, и, сколько Саске не вглядывался, он не смог различить, есть ли там вообще что-нибудь. Но сворачивать было некуда – сплошные бетонные стены зданий превратили проезжую часть в подобие длинного коридора. Саске с разгону вылетел на неосвещенный участок, и почти сразу же уперся в непонятно откуда взявшуюся высокую кирпичную стену.
Тупик.
Звук шагов приближался – не ускоряясь и не замедляясь, неотвратимо, всё громче и громче. Эхо разлеталось по пустынной улице, но Саске почти не слышал его – так сильно в груди колотилось собственное сердце.
Человек подошел, остановился в нескольких метрах от него, затянулся, выдохнул облачко дыма и отбросил окурок сигареты на мокрый асфальт.
- Ну что, - сказал он хрипловатым скучающим голосом. – Удрать не получилось?
Саске не видел его лица, только черный силуэт, нечетко выделяющийся на фоне прерывистого света. Но узнал сразу же – по мерзкому издевательскому голосу.
- Привет тебе от Орочимару-сама, - с усмешкой продолжил преследователь. – Скучает он по тебе, места себе не находит. Всё переживает – как там его Саске-кун, да что с ним. Нехорошо получается, правда?
Саске молчал. Он знал, с кем имеет дело, и прекрасно понимал, что его ждёт. Единственной мыслью сейчас было – бежать. Как можно дальше и как можно быстрее. Только куда бежать, когда за спиной - кирпичная стена, перелезть через которую невозможно?
Человек вздохнул и медленно двинулся к нему.
- Нехорошо, - сам себе сказал он. – Орочимару-сама просил передать, что очень ждёт твоего возвращения. А от себя я кое-что добавлю, чтобы тебе легче было запомнить.
Отступать было некуда – кирпичи холодили спину сквозь ткань куртки.
- Раз он так переживает, - прошипел Саске, тщетно стараясь перебороть страх, разбегающийся по телу, – что ж лично не пришел, а послал тебя, Кидомару?
- Саске, Саске, Саске… - наставительно проговорил Кидомару, качая головой. – Орочимару-сама - занятой человек. Неужели ты думаешь, что ради тебя он стал бы бросать свои дела? Ведь не думаешь?
Он неожиданно двинулся вперед, перехватил запястья Саске и с силой прижал их к стене.
- Конечно, нет, - проговорил он, облизывая губы. – Ты же умный мальчик, верно? Не дергайся, всё равно не отпущу, а освободиться у тебя силенок не хватит. Давно хотел узнать, что в тебе такого особенного…
Саске застыл, судорожно пытаясь найти выход. Любая возможность, любой шанс, что угодно…
- Тебе же не впервой, - Кидомару заглянул в его расширившиеся глаза и паскудно ухмыльнулся. – Сколько раз тебя уже трахнули, переживешь ещё один. И, если не будешь дурить, обещаю, что не порву слишком сильно.
Вот оно. Идея мгновенно разворачивалась, формируя четкий план действий.
- Хорошо, - на секунду запнувшись, тихо ответил Саске. – Хорошо… Мне и вправду… не впервой. Чего уж теперь. Отпусти, я разденусь. Одежду жаль.
Кидомару недоверчиво хмыкнул, но руки убрал. Саске, поморщившись, потер запястья, на тонкой коже которых остались ссадины от удара о кирпич. Вздохнул, медленно потянул «молнию», расстегнул куртку, снял её и встряхнул, расправляя.
И неожиданно швырнул её в Кидомару, так, что мягкая ткань, раскрывшись, упала тому на лицо, лишив возможности видеть. Тот от неожиданности покачнулся, зарычал, стягивая с лица куртку. Саске, проскочив у него под рукой, рванулся вперед, но тут же почувствовал, как его хватают за предплечье и притягивают обратно.
- Шутки шутить вздумал, - прошипел Кидомару, выкручивая ему руку. – Ублюдок… Ведь по-хорошему с тобой хотел. Но теперь получишь по полной, я тебе обещаю.
Саске взвыл, когда он сильно дернул его руку, заламывая её за спину. В суставе что-то громко хрупнуло, и, кажется, разорвалось, вызвав резкую боль, которая мгновенно разлилась по телу, сделала ватными колени, отдалась в висках и искрами рассыпалась под веками. Саске почувствовал, как грубая рука хватает его за волосы, сильно дергает, так, что на глазах выступили слёзы.
Кидомару волок его куда-то в сторону, где у одной из стен были в беспорядке свалены какие-то баки, контейнеры, обломки кирпичей и бетонных стен, вперемешку с поломанными полусгнившими досками.
Саске швырнули на жесткую поверхность, и он сильно ударился головой о холодную, мерзко пахнущую, заржавленную крышку грязного бака.
Острая боль в вывихнутом локте, а теперь ещё и в ушибленном виске, неожиданно отрезвила, изгнав из тела парализующий безотчетный страх. Мысли упорядочились, стали ясными и четкими, на смену паническому хаосу пришел холодный и взвешенный расчет.
«Нужно дождаться подходящего момента. Бесполезно дергаться сейчас, он так меня прижал, что я шевельнуться не могу… Проклятье, если бы я взял себя в руки раньше, уже был бы далеко... Да что со мной происходит...?»
Он замер, тяжело дыша и глядя на потеки краски на баке. Кидомару, одной рукой удерживая заломленную назад руку Саске, другой шарил по его телу, на ощупь ища застежку брюк.
В какой-то момент он немного ослабил хватку – всего на секунду, чтобы удобней перехватить его запястье и добраться-таки до пряжки ремня. Но Саске и этой секунды хватило.
Он оттолкнулся свободной рукой от железной крышки, вывернулся из ослабшего захвата, вырывая руку из разомкнувшихся пальцев противника, локтем правой руки наугад ударил, целясь туда, где, по его расчетам, должно было оказаться лицо отпрянувшего от него Кидомару. Удар пришелся в цель – по крайней мере, он почувствовал, что придавливающая его тяжесть чужого тела исчезла.
Саске мгновенно развернулся и тут же получил удар кулаком в солнечное сплетение. Дыхание перехватило, но он не упал, отскочил в сторону, споткнулся и едва не упал на груду какого-то строительного мусора, в последний момент чудом удержав равновесие.
- Вот сука, - сказал Кидомару, вытирая струйку крови, стекающую из разбитого носа. – Кто бы мог подумать, что с обычной шлюхой будет столько возни.
Саске молчал, опираясь здоровой рукой на сваленные как попало обломки досок, оказавшиеся рядом с ним. Кидомару хмыкнул и неожиданно бросился вперед, смазанным силуэтом возник рядом, занося руку для удара.
Он целил в голову, и на этот раз он был настроен серьезно.
Реакция Саске была скорее инстинктивной, нежели обдуманной. Рука, провалившаяся между досок, случайно наткнулась на оцарапавший кожу обломок деревянного бруска, пальцы сильно стиснули шершавые грани.
Он ударил – сильно, отчаянно, потому что знал, что если не вырвется сейчас, не сможет этого сделать вообще. Ударил, увидел, что противник хватается за лицо, и мгновенно сорвался с места, бросившись прочь. Услышал за спиной крик боли, переходящий в злое, почти звериное рычание.
Страх снова вернулся, взорвался в мозгу белесой вспышкой, заставлял мчаться вперед, не обращать внимания на то, что сердце готово разорваться, и легкие режет от холодного воздуха.
Саске задыхался, но остановиться не мог. Не мог заставить себя даже просто прислушаться или оглянуться, потому что боялся, что его снова преследуют, боялся этого до тошноты, до судорог в мучительно ноющих мышцах. Он сворачивал в какие-то темные переулки, метался в них, как загнанный зверь, вздрагивая от малейшего шороха или резкого звука, и снова мчался непонятно куда. Только бы дальше.
Остановился, только когда, вылетев из очередного переулка, едва не упал, натолкнувшись на невысокую ограду из толстых металлических прутьев.
Он вцепился дрожащими пальцами в прутья, жадно хватая ртом воздух, потом сполз на землю, прислонившись спиной к решетке. Чуть отдышавшись, почувствовал свежий солоновато-прохладный запах. Услышал успокаивающее шипение, похожее на ровный шепот.
«Это море, - подумал он, поднимая правую руку и рассматривая покрытую глубокими царапинами ладонь. – Я на набережной, а у меня за спиной – море. Я далеко… от него? Или нет?»
Он прикрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, выравнивая дыхание. В груди сильно болело, голова кружилась, измученное тело отказывалось повиноваться, мышцы мелко дрожали, но Саске всё равно поднялся, опираясь на холодный металлический поручень.
Справа от него высились темные громады старых портовых складов, кое-где подсвеченные мощными прожекторами. Слева – огни города, россыпь разноцветных искр на фоне темной земли и черного неба.
«Куртка там осталась, - подумал Саске и тихо рассмеялся, чувствуя, как морской ветер холодит ставшие почему-то мокрыми щеки. – Хорошо хоть я ключи в карман брюк сунул... Хорошо…»
Он снова рассмеялся, вытер лицо рукавом свитера, несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул, стараясь успокоиться. Помогло – по крайней мере, слёзы перестали течь.
«Такими темпами я действительно в истеричку превращусь, - подумал Саске, грустно усмехаясь и рассматривая мокрое пятно на светло-бежевом рукаве. – Может, это из-за тех лекарств, что мне давала Цунаде? Впрочем, это сейчас не главное. Важно другое».
Как получилось, что Кидомару выследил его в том районе, куда он зашел совершенно случайно? Или выследил ещё раньше, и «вел» до складов, выжидая?
Значит ли это, что Орочимару знает про Наруто?
Саске стиснул зубы, и, придерживая больную руку здоровой, медленно пошел в сторону ярких огней, где располагался центр города.
Это плохо. Это очень плохо. Нужно как можно быстрее добраться до дома и предупредить этого идиота, чтобы был осторожен. Потому, что если пострадает Наруто…
***
- … Если пострадает Наруто, я вмешаюсь.
- Вмешаешься?
Джирайя закурил, прищурившись на золотисто-рыжее пламя, вырвавшееся из зажигалки.
- Мне глубоко плевать, чем ты зарабатываешь на жизнь. Но поверь, если ты хоть сколько-нибудь ещё втянешь в происходящее Наруто, я смогу устроить тебе много, много разнообразных проблем, Орочимару. И обещаю, решать их тебе не понравится. Совсем.
- Я пока и пальцем к Наруто не притронулся. Такой у нас был уговор, или мне изменяет память?
- Не изменяет, - скрипнул зубами Джирайя. – Но ты слишком далеко зашел. Выходи из игры. Прямо сейчас. Иначе это может плохо для тебя закончиться.
- Ты мне угрожаешь?
- Что ты, Орочи-кун... Какие угрозы? Это дружеское предупреждение.
- И почему ты так волнуешься об этом мальчишке? Ты ему никто. Как только ему исполнится восемнадцать, и он получит свой сладкий кусок от пирога под названием «Риу», он, скорее всего, передаст его человеку, которому доверяет больше всех. То есть тебе. Признаю, неплохая комбинация. Ты это продумал ещё до смерти Минато или уже после?
- А ты занервничал, раз говоришь об этом. Хочешь, чтобы я начал возражать и говорить, что растил Наруто по доброте душевной?
- Признаться честно, очень хочу.
- Наверное, я тебя разочарую, если скажу, что твое предположение в принципе верно?
- Ужасно разочаруешь. Неужели я все-таки прав, и даже ты ничего не делаешь бескорыстно?
- Делаю, - ухмыльнулся Джирайя. – Только тебе этого не понять, так что объяснять сейчас бесполезно, да и времени особого нет. Как бы то ни было, я позволю себе позаботиться о Наруто ещё немного. А именно - прижму тебе хвост с помощью некоего чрезвычайно интересного файла, который мне совершенно случайно принесла на хвосте одна очень маленькая и очень продажная птичка. Если это выпустить в прессу, получится бомба. Знаешь, что за файл, Орочи? О, чувствую, догадываешься. И понимаешь, что будет, если он попадет не в те руки, верно?
- Надо же, как ты заговорил. Я тебя не узнаю, Джирайя. Что, боишься, что придется делить компанию со мной?
- Не особенно. Но, видишь ли, меня так тронула история Саске. Я даже прослезился. Бедный мальчик потерял родителей, да ещё какая-то сволочь его подсадила на психотропный препарат, от которого он медленно, но верно сходил с ума. Сам-то он, конечно, ещё не понял, но с психикой у него теперь полный разлад, да и со здоровьем тоже. Интересно, кто же мог так с ним поступить?
- Понятия не имею, у кого поднялась рука на бедного сиротку. История действительно трогательная. И как сейчас его здоровье?
- Об этом тебе лучше спросить у Цунаде. Кстати, она про тебя недавно спрашивала. Веришь ли, она все-таки нашла способ помочь Саске.
- Охотно верю. Надеюсь, с несчастным мальчиком теперь всё будет хорошо?
- Достаточно, - неожиданно жестко сказал Джирайя, гася окурок в пепельнице. – Имей в виду, я тебя предупредил. Я дал Минато слово, что позабочусь о Наруто, и сдержу обещание. Не суйся в дела Риу, Орочимару, а то натолкнешься на кое-кого, кто спит и видит, как бы тебя растоптать. Считай это ещё одним дружеским предупреждением.
- Акацки?
- И Акацки, - согласился Джирайя. – И Данзо. А теперь и я тоже.
- Нарушишь наш маленький договор?
- Нарушу. Теперь это война, Орочи. Ничего личного. Похоже, я и впрямь ни с кем не хочу делить «Риу».
В нагревшейся за время разговора телефонной трубке помолчали, словно осмысляя произнесенные слова. Ответа Джирайя дожидаться не стал – нажал тревожно вспыхнувшую красную кнопку и вернул телефон в держатель, установленный на приборной панели.
На пассажирском сиденье слева от него лежала потертая папка, набитая бумагами так, что плотная обложка чуть выгибалась.
- А вот теперь… - пробормотал Джирайя, постукивая пальцами по рулю. - Теперь начнется самое интересное.

URL записи

URL
   

Nyappy \m/(^____^)\m/

главная